Когда в тот же вечер Вэлли доложил своим друзьям- одноклубникам о происшедшем, они скептически заметили, что теперь Уискотт с предубеждением подойдет к делу. Вэлли же не испытывал по этому поводу никакого беспокойства.
— С предубеждением? — усмехнулся председатель.— Да вы же знаете Уискотта, ведь он ни единого слова не говорит от себя.
Первое собрание. Уискотт оделся с особенной элегантностью и даже воткнул в петлицу пиджака несколько камелий (как раз такие цветы обнаружили на убитом), в качестве, как он пояснил, опознавательного знака для пивовара.
Когда же призванный дух заговорил, то оказалось, что это совсем не тот, а какой-то другой, которого никто не знал. Вроде бы уроженец Глазго, он был чрезвычайно вежлив, спросил, который час, осведомился о самочувствии присутствующих и извинился, поняв, что интересовались не им. Он откланялся и пропал, заметив на прощанье, что такое с ним уже частенько случалось.
Когда пробудили Уискотта, он сонно пробормотал, что уже не раз натыкался на этого типа, вечно он тут как тут и во все вмешивается. Он, Уискотт, полагает, что это некто, производивший в свое время собачьи галеты, но той фирмы больше не существует.
От следующего духа, опять-таки ошибочно вызванного медиумом, отделаться было не так просто, как от жителя Глазго. Он заявил, что дожидается уже давно и что ему нужно кое с чем разобраться. Вызывают всех духов подряд, ворчал он, а до него никому дела нет.
